Недееспособный генсек

Недееспособный генсек
Недееспособный генсек

Дверь медленно открылась. В коридоре просторной 12-этажки на Большой Бронной, 12, появился бесконечно больной 72-летний старик. Тяжело дыша, опираясь рукой на стену, он повесил шапку на вешалку слоновой кости. Сбросить ботинки получилось не сразу. Медленно снял пальто. Тяжело опустился па пуф. В карман пропитанного потом пиджака лежала начатая упаковка лекарств. Извлёк таблетку и — под язык.

Из просторного зала доносился знакомый бодрый голос со ставропольским акцентом. В программе «Время» повторяли репортаж с пленума, где полный сил 53-летний член Политбюро Михаил Горбачёв выносил приговор очередной жертве «гонки на лафетах»:

— Коммунисты, все советские люди знают Константина Устиновича, Черненко, как стойкого борца за коммунизм и мир, испытанного руководителя-ленинца!

Нестерпимая боль в сердце и слабость накрывала старика, сидевшего в коридоре, и слушавшего этот беспощадно-бодрый и убийственный вердикт. 

В прихожей, где ещё секунду назад от реальности спасала темнота, вспыхнул свет.

Его включила Анна Дмитриевна — жена. Лицо её было залито слезами. Она с жалостью смотрела на тяжело дышавшего супруга, который смотрел в одну точку.

— Что же ты наделал, Костя? — наконец, сквозь рыдания, выдавил она из себя. — Зачем?!

— Мне… сказали… надо… — еле слышно произнёс он. — И возражать я не мог.

— Но ведь есть ещё молодые люди… Пусть они бы, а не ты….

— Кто? — простонал Константин Устинович Черненко, и только в этот момент перевёл воспалённый взгляд на жену.

— Горбачёв, например… ему же всего 53… а тебе… почти на 20 лет больше…

— Рано еще… Рано! — простонал генеральный секретарь ЦК КПСС Черненко. — Помоги мне встать.

И она бросилась к нему. Этот человек, место которого было в больнице, а не у руля прогнившего насквозь государства № 1 в мире, добрался до постели. Он засыпал. А она прислушивалась к его дыханию, всё никак не находя в себе сил справиться с беззвучными рыданиями. Она боялась, что это дыхание мужа, дедушки, отца в соседней комнате оборвётся.

Оно оборвётся лишь в феврале 1985 года, а за неделю до этого в Советском Союзе пройдут выборы в Верховный Совет РСФСР. Генеральный секретарь ЦК КПСС, который по традиции будет считаться избирателем № 1, будет голосовать в больнице, где сценографы заката пятилетки мёртвых вождей, постараются и… в самом деле, изощрятся от души!

В больнице, прямо в палате Черненко, будет обустроен «избирательный участок». 

На том, что народ в этот день обязательно должен был увидеть своего лидера, настоял тогдашний руководитель города Москвы Виктор Гришин. С Черненко сняли больничную пижаму, нарядили его в костюм, обкололи лекарствами, позволившими ему продержаться битых два часа съёмки, нанесли на лицо грим. Он помог скрыть мертвенную бледность. Поставили избирательную урну, куда «кандидат в депутаты Черненко» должен был бросить бюллетень, отметив в нём самого себя. И… понеслось.

В камеру абсолютно невменяемым взглядом смотрел измождённый возрастом и болезнью человек, которого страховали телохранители. Константин Устинович не мог держать в руках цветы. Окружение страховало полумёртвого генсека, заваливавшегося на спину, от падения.

Недееспособный генсек

На лицах собравшихся странное выражение, не правда ли? Не менее странное чувство было у тех, кто, как я, в 1985 году созерцал это «священнодействие» по всем трём доступным зрителю каналам ТВ. Было очевидно, что «дедушка Черненко» — 100%-й овощ.

— Константин Устинович! Выборы состоялись! — пытался докричаться до генерального секретаря кто-то из подхалимского окружения.

— А-а-а? — пытался отчаянно понять, что происходит безнадёжно больной руководитель советского государства. — Вы-ы-ыборы? — вдруг осознал он оставшимися проблесками сознания.

— За вас проголосовало 100% избирателей! — звучит на записи голос кого-то из предшественников главы ЦИК РФ Эллы Александровны Панфиловой.

И, собрав последние силы, генсек сделал триумфальный жест с того света. То ли махнул рукой, то ли взял под козырёк, забыв, что на нём нет головного убора. И выдавил из себя умирающим голосом:

— Хорошо…

Традиция пребывания обречённых генсеков у власти уходит корнями не в начало 80-х, а в середину 70-х, когда «дорогого Леонида Ильича» накрыл первый инсульт. Была нарушена речь. И советский народ сочинил немало анекдотов, слушая с экрана телевизора про «Сиськи масиськи» («Систематически») и «Сосиски сраные» (Социалистические страны).

А уж знаменитое поздравление Леонида Ильича с Новым годом, когда представ перед зрителями с тремя звёздами героя на груди, он изрёк:

— Здравствуйте, дорогие… юные… друзья… Поздравляю всех с новым годом.

И умолк. Насовсем. Забыл, о чём хотел сказать.

Но вернёмся к нашему Константину Устиновичу Черненко. Его личная биография была почти что показательной.

Недееспособный генсек

Родился Константин Устинович в семье украинских крестьян.

Вскоре после его рождения семья переехала в Сибирь. Мальчик много и тяжело работал на приисках. В школе проучился всего… три года. Умерла его мать, а в семье было четверо детей. И, чтобы как-то выжить, мальчик батрачил на зажиточных крестьян, что породило в его душе классовую ненависть к врагу. Ну, и комплексы, конечно.

Голод, эпидемии, гражданская война. После революции именно для этих необразованных, озлобленных людей была отличная возможность

а) двинуть по комсомольской линии и преуспеть впоследствии на партийном поприще

б)  отомстить, тем, кто вчера погонял ими, считая за бесправный скот

Мальчик упорно шёл по ступенькам комсомольско-коммунистической лесенки, едва не испортив себе (спустя годы) биографию разводом. Первую супругу Черненко бросил с двумя детьми на произвол судьбы по неизвестной причине. Второй раз молодому человеку с тремя классами церковно-приходской за плечами в браке повезло значительно больше.

Недееспособный генсек

Анна Дмитриевна, прожившая с ним 40 лет и державшая руку на пульсе слабеющего мужа весь последний год, родила ему троих детей.

Однако не трудно догадаться чьею рукой была написана в 1948 году анонимка, в которой говорилось, что Константин Устинович ведёт донельзя аморальный образ жизни, меняя любовниц, как перчатки. Говорить, что это анонимное утверждение было чистой воды ложью, не совсем корректно. Личная жизнь партийных бонз, корчивших из себя «облико морале» на трибунах, стерильностью никогда не блистала.

Стоить вспомнить Бериевские гаремы, попасть в которые можно было отнюдь не по доброй воле (по Москве курсировали чёрные автомобили, где сидели люди, высматривавшие для главного сукина сына страны симпатичных девчонок). Или Брежневские субботне-воскресные поездки на правительственные дачи в ближнее Подмосковье, где жившие, де-факто, при коммунизме «вожди» эпохи застоя устраивали такие пьянки и оргии, которым могли бы позавидовать в главных борделях загнивающего Запада.

Палитра постоянных любовниц, перемежающаяся множеством мимолётных связей? А что в этом такого, если речь идёт о правителях, личная жизнь которых для каждого из советских граждан была сопоставима с «Житием святых» и тщательно изучалась в школах, училищах и университетах?

Но это вовсе не значит, что анонимки «сбрасывались со счетов», как нечто совершенно не значимое. Нашлись те, кто использовал это, как аргумент, в кулуарной игре против Черненко. Константина Устиновича оперативно сослали.

Недееспособный генсек

В Молдавию!

И характеристика с формулировкой «Падок на женщин» была послана вдогонку. Никто из недоброжелателей молодого номенклатурщика и подумать не мог, что эта ссылка станет счастливым билетом для Черненко.

Молдавией в те годы «рулил» ещё один грандиозный ценитель охоты, хорошей выпивки, контрабандного Marlboro и женщин. Да-да. Всё тот же Леонид Ильич Брежнев. 

«Костя» пришёлся ему по душе и стал личным адъютантом. И в Кишинёве, и спустя годы в Москве «Ильич Второй» спихивал на преданного Черненко те дела, от которых его всегда воротило – канцелярщину: папки, списки, скрепки. И, надо отдать должное, канцелярист из Константина Устиновича был великолепный. Листик к листику. Папка к папочке.

А ещё: молодому партийному деятелю, руководившему регионом, Константин Устинович устраивал знакомства с весьма симпатичными смуглянками-молдаванками, скрашивавшими его личный партийный досуг.

В Кишинёве Брежнев был далеко не тем беспомощным, шамкающим стариком. Мужчина в полном расцвете сил. А за его спиной – верный Санчо. Взгляните!

Недееспособный генсек

Впоследствии Брежнев «тянул» Костю за собой вместе со всеми его скрепками, отчётами, бумажками. И, мало-помалу, аккуратный до невозможности и педантичный секретарь возрос до тех позиций, которые прочили ему в случае безвременного ухода из жизни Леонида Ильича главный пост.

А как же подпорченная биография? Получив доступ к своему партийному делу в ходе работы в общем отделе ЦК КПСС, Константин Устинович устранил из него все нелицеприятные факты.

В его руки попадали все письма, адресованные в ЦК КПСС. Константин Устинович был секретарём № 1 коммунистической Руси, решавшим на чей стол ляжет та или иная бумажка.

В какой-то степени по меркам 60-70-х Черненко был новатором! Он внедрил в процесс документооборота ЦК пневмопочту. Документы особой важности вот так расписывались по кабинетам, а затем отправлялись «по трубам» с помощью сжатого воздуха.

Сегодня, когда есть интернет, это кажется бредом, но тогда выглядело целой научно-технической революцией, заслуживавшей Ленинской премии. Её и был удостоен Константин Устинович. 

Недееспособный генсек

Впервые на глаза широкой аудитории он попался вот в этот вполне себе исторический момент, когда Брежнев в ходе формального обмена партийных документов выписывал Владимиру Ильичу Ленину партбилет № 1.

Постепенно Черненко стал политическим тяжеловесом, одним из тех, кто вершил судьбы тысяч людей. Кремлёвским царьком, посылавшим людей на  смерть. Ведь именно он наряду с Андроповым, Устиновым, Громыко принял решение о вводе советских войск в Афганистан.

Но почему именно немощный Черненко стал во главе СССР в 1984-м?

Для того чтобы понимать этимологию этого более чем странного назначения, нужно вспомнить, в каком состоянии было Политбюро первой половины 80-х. Средний возраст членов Политбюро перевалил за 70 лет. А ведь ещё при Хрущёве был поднят вопрос о том, чтобы лимитировать пребывание на политическом Олимпе СССР 70-ю годами. Но вопрос этот был замят ещё в середине 60-х. И при Брежневе, а тем более после него, никогда больше не поднимался.

Никто из дряхлеющих и пребывающих в маразме не в переносном, а в прямом значении слова «бонз», не был заинтересован в появлении молодого реформатора. Шла безбожная борьба за каждый день и каждый час пребывания у власти.

Отчаянно цеплялись за посты такие «заслуженные» люди, как Андрей Павлович Кириленко. Его считали абсолютно невежественным, безграмотным человеком, что не помешало ему, как и большинству «доведшим страну до ручки», 20 лет отвечать за промышленный сектор СССР.

Кириленко не хотел уходить на пенсию, невзирая на очевидную немощь и начинавшуюся… атрофию мозга. На XXVI съезде партии Андрею Павловичу опрометчиво доверили зачитать список предложений по новым членам Политбюро.

Недееспособный генсек

Но сколько он не силился, так и не смог правильно прочесть ни одной фамилии. Западная пресса злорадно посмаковала этот уникальный момент деградации советского партийного руководства. В КГБ морщились, но без отмашки Леонида Ильича ничего сделать с маразматиком не могли.

На пике маразма, когда Андрею Павловичу указали, что «дорогой Леонид Ильич» смотрит на некоторые вещи иначе, чем он, Кириленко пришёл в негодование и заявил:

— Что?! Вы мне бросьте вбивать клин между мной и генеральным секретарём! Мы всегда с ним думаем… — повисла пауза, после которой Андрей Павлович нашёлся и выпалил. — В один унитаз!

Оборот «в унисон» почётный пионер-пенсионер так и не вспомнил.

В итоге от этого уникально-дряхлого человека Брежнев поручил избавиться Андропову, справедливо рассудив, что в такой степени маразма в руководстве страной, всё же, пребывать нельзя. Андропов пригласил его к себе «на чай» и предложил написать заявление по собственному в связи с выходом на заслуженный отдых.

Юрий Владимирович внимательно смотрел на этого человека, который… не мог сосредоточиться, чтобы написать заявление о выходе на пенсию. И тогда, сжалившись, он написал его сам. А что же Кириленко? Забыв, что он уволен, старик каждый день приходил на работу и очень возмущался по поводу того, что охранники никак не хотели пускать его в свой кабинет.

«Хватит с нас Юры!»

Решили в Политбюро. Предшественником Черненко был грозный Андропов, председатель КГБ, возглавившей страну после безвременного ухода из жизни «дорогого» Леонида Ильича.

Год правления Андропова ознаменовался бескомпромиссной борьбой с коррупционерами, чисткой рядов правительства, в результате которой были «вычищены» 36 министров, смертным приговором директору знаменитого Елисеевского гастронома Соколову и курьёзной инспекцией дневных сеансов в кинотеатрах: к малочисленным зрителям подходили люди в штатском, интересуясь:

— А почему вы не на работе?

И если оказывалось, что человек не в отгуле/не в отпуске, а уклонялся от исполнения своих служебных обязанностей, то его ожидало увольнение с работы и административная ответственность.

Андропов начал менять ситуацию в стране. И хотел прижать, выдавить с  политического олимпа весь этот дом престарелых, на который он кропотливо, на протяжении долгих лет, копил компромат.

Но к величайшему счастью для несменяемых партаппаратчиков у Юрия Владимировича отказали почки. Из его личного сейфа, стоящего подле больничной койки, коллегами, были незамедлительно украдены хранившиеся там компрометирующие материалы на каждого (!) из членов Политбюро.

А после его смерти на должность генерального был назначен никому чисто технически не имевший возможности помешать Константин Устинович Черненко. «Не приходя в сознание», он приступил к исполнению обязанностей генерального секретаря ЦК КПСС.

Вот в чём смысл его слов: «Рано ещё…». Эту фразу он, больной, измождённый, сказал своей супруге Анне Дмитриевне, когда она удивилась тому, что её муж не пустил во власть Горбачёва. Не пускал «Мишу» во власть вовсе не он. Ему уже было почти всё равно.

Политбюро панически боялось перемен, а в Горбачёве видели молодого и крепкого реформатора, который, при желании, мог раздать всем сестрам по серьгам.

13 месяцев правления смертельно больного, плохо понимающего суть происходящего Константина Устиновича Черненко стали заключительным этапом легендарной пятилетки мёртвых вождей, которую злые языки прозвали «гонкой на лафетах».

Что он успел? Затеял реформу образования. Дети, которые были на год моложе меня, пошли в школу с 6 лет. Была введена пятидневка. Велась ожесточённая борьба с рок-музыкантами, о которых кто-то высказался в присутствии Константина Устиновича нелицеприятно. Дескать, гребут деньги лопатой, сея в массы «не наше искусство».

Члены Политбюро отличались невероятной дремучестью, выставлявшейся напоказ безграмотностью, пренебрежением к интеллигенции, деятелям искусства, в творчество которых они считали своим святым долгом влезть пролетарским сапожищем.

В ходе правления Черненко спецслужбы умудрились задержать всех зрителей на концерте тогда ещё только начинавшейся группы «Браво».

Маразм, ставший общегосударственной политикой, восходил на пик. И, наконец, наступила самая важная после 1953 года весна в истории СССР.

Весна 1985-го. Десятого марта перестало биться сердце несчастного и больного человека, не отдававшего отчёта своим действиям. Старика, бывшего, фактически, недееспособным генсеком.

Сообщение о его кончине с трибуны мавзолея читал распорядитель его похорон Михаил Сергеевич Горбачёв. Элегантный, благодаря своей жене, подтянутый и сравнительно молодой 54-летний человек, который затеет реформы в «доме», где за годы пребывания у власти тиранов и пьяниц, бабников и маразматиков сгнили и крыша, и стены.

Спустя шесть лет его обвинят в развале рухнувшей, наконец, страны. И это будет бесконечно несправедливо. Ведь конец её был предрешён задолго до того, как было положено начало.

Такая история.

0 не понравилось

24-09-2019 13:00 | просмотров 38 |

Прямая ссылка:
BB-code ссылка:
HTML ссылка:
Понравилась статья? ПОДЕЛИСЬ в соц. сетях!
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Похожие новости

По России мчится тройка: Мишка, Райка, Перестройка!

20 лет назад скончалась первая и последняя леди СССР

Биография Эдуарда Шеварднадзе

20 декабря 2015 года исполняется 25 лет с заявления о выходе в отставку политического и государственного деятеля, бывшего президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе с поста главы МИД СССР.

Аукционные дома Лондона отмечают падение спроса на русское искусство

Подобная тенденция напрямую связана с кризисом - если раньше аукционные дома выставляли "миллионные работы", то теперь их практически ни у кого нет, заявила руководитель отдела русского искусства

XXVIII съезд КПСС

Двадцать пять лет назад, 12 июля 1990 года, Борис Ельцин, а вслед за ним его сторонники заявили о выходе из КПСС.

Горбачев признал перестроечную антиалкогольную кампанию ошибкой

При Горбачеве в 1985 году была объявлена антиалкогольная кампания. Хотя увеличилось употребление самогона и суррогатов и был нанесен удар по бюджету, тем не менее, смертность снизилась, уменьшилось

Биография Юрия Андропова

15 июня (2 июня по ст. ст.) 1914 года исполняется 100 лет со дня рождения Юрия Владимировича Андропова, партийного и государственного деятеля, Генерального секретаря ЦК КПСС.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.